10-летний юбилей «Восточного Партнерства»: различающиеся позиции стран Южного Кавказа | Newtimes.az – Информационно-аналитический портал

THE THINKING OF FUTURE
МЫ РАСКРЫВАЕМ ВСЕ ТАЙНЫ МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ

10-летний юбилей «Восточного Партнерства»: различающиеся позиции стран Южного Кавказа

Ваша местоположение: Главная »» Глобальные процессы и тренды »»
 0 комментарии Line Spacing+- AFont Size+- Печать
4726
Line Spacing+- AFont Size+- Печать

Баку, 6 сентября 2019 – Newtimes.az

10-я годовщина программы «Восточное Партнерство», направленной на развитие отношений Европейского Союза (ЕС) с его восточными соседями, была отмечена в 2019 году серией мероприятий. В Брюсселе на эту тему состоялся саммит ЕС, а в Батуми была организована международная конференция высокого уровня. Эксперты анализируют и прогнозируют итоги обоих мероприятий. В связи с этим интерес представляют особенности участия стран Южного Кавказа в программе «Восточное партнерство» и анализ полученных результатов. По мнению некоторых экспертов, самой успешной страной в рамках этой программы оказалась Грузия. На деле и Брюссель пришел к такому заключению. По Армении сказать что-либо конкретное трудно. Вследствие неконструктивной политики, проводимой руководством этой страны, ее место и роль в программе «Восточное Партнерство» неясны. В отношении Азербайджана сложилась совершенно иная ситуация. Независимая политика Баку подтверждает, что Азербайджан придерживается в рамках программы «Восточное Партнерство» особой и последовательной позиции.

Истоки: некоторые аспекты политики ЕС в отношении соседей

10-летие программы «Восточное Партнерство» воспринимается как событие, выбивающееся из ряда обычных. ЕС придает этой программе стратегическое значение. Важные проекты, которые должны быть реализованы в рамках Европейской Политики Соседства (ЕПС), напрямую связаны с программой «Восточное Партнерство». Примечательно, что с 2015 года Брюссель подходит к этой программе в контексте безопасности и стратегических целей внешней политики организации. А это означает, что «Восточное Партнерство» тесно связано с укреплением геополитического положения ЕС и обеспечением стабильности и безопасности вблизи европейских границ.

В свете этих положений представляется актуальным вопрос о том, какие последствия имело существование «Восточного Партнерства» на протяжении 10 лет для стран Южного Кавказа. Эксперты уже провели некоторый анализ в этой связи. Например, российский эксперт Сергей Маркедонов опубликовал статью, посвященную анализу проблемы (см.: Сергей Маркедонов. 10 лет Восточного партнерства ЕС: уроки для Азербайджана, Армении и Грузии / «Евразия. Эксперт», 17 июля 2019 г.). Однако при подходе к проблеме в более широком геополитическом контексте можно видеть различающиеся моменты.

Когда в 2009 году была выдвинута программа «Восточное Партнерство», в качестве ее цели ставились обеспечение стабильности, безопасности, проведение реформ и модернизация в странах, расположенных вблизи границ ЕС, создание зоны свободной торговли, упрощение (а затем и отмена) визового режима. Причем эти цели предназначались для Азербайджана, Грузии, Украины, Беларуси, Молдовы и Армении. Известно, что эти страны долгое время находились в сфере влияния России. Следовательно, «Восточное Партнерство» в определенной степени входило в контекст отношений Россия-ЕС.

Неслучайно Кремль серьезно отреагировал на ситуацию. Если на Пражском саммите 2009 года и Варшавском саммите 2010 года, посвященных «Восточному Партнерству», в большей степени обсуждались новые шаги в направлении реализации программы, а в содержании «Восточного Партнерства» не предполагались серьезные изменения, то саммит 2013 года в Вильнюсе изменил многое. В Вильнюсе Украина и Армения не подписали соглашение об ассоциативном членстве. Армения даже сочла необходимым продолжить линию сближения и тесного сотрудничества с Евразийским Экономическим Союзом (ЕАЭС) и Организацией Договора о Коллективной Безопасности (ОДКБ), в которых доминирует Россия. Азербайджан же, занимая полностью независимую позицию, вообще выразил негативное отношение к ассоциативному членству.

Таким образом, в 2013 году программа «Восточное партнерство» получила серьезный политический удар. Оказалось, что практически неэффективно ставить государства, входящие в программу, под одну гребенку. Тогда в ЕС начали отдавать предпочтение индивидуальному подходу к странам-партнерам в программе. Это происходило в контексте обновления Европейской Политики Соседства. Почти с этого момента геополитические пути стран-участниц одной и той же программы разошлись. В частности, получила дальнейшую конкретизацию невозможность участия Армении и Азербайджана в одной организации при нынешних условиях «Восточного партнерства». Беларусь тоже заняла другую позицию. А об иной позиции Украины было известно изначально.

Можно ли в этом случае говорить о единстве и цели программы «Восточное Партнерство»? Вряд ли можно положительно ответить на этот вопрос. Рижский саммит 2015 года тоже подтвердил справедливость данного тезиса. Азербайджан заявил, что готовит собственный пакет независимого сотрудничества. В этом пакете документов стратегическое сотрудничество с ЕС предусмотрено в более широком контексте, но за пределами ассоциативного членства. Причем здесь в центре внимания должны быть такие вопросы, как совершенствование управления, энергетическая безопасность, смягчение визового режима и развитие торгово-экономических связей. Азербайджан выдвинул в документе и такие условия, как обеспечение территориальной целостности и суверенитета независимых государств. Было закреплено в качестве обязательного условия положение о соблюдении территориальной целостности при урегулировании конфликтов.

В результате ЕС поддержал справедливую позицию Азербайджана. В документах, принятых организацией, нашло свое отражение урегулирование конфликтов на основе уважения к территориальной целостности в рамках норм международного права. Несмотря на серьезные возражения со стороны Армении на брюссельском саммите 2017 года, этот пункт был включен в итоговую декларацию. В частности, был сохранен пункт по аннексии Крыма.

Ассоциативное членство: что происходит за кулисами?

Все это показывает, что после Вильнюсского саммита произошли значительные изменения как во внешней политике и политике безопасности ЕС, так и в содержании и цели программы «Восточное Партнерство». Например, статья 49 Соглашения о создании ЕС – вопрос возможности членства в ЕС любой европейской страны, отвечающей определенным условиям, на вильнюсском саммите был снят с повестки дня. Вместо этого был поднят вопрос об ассоциативном членстве. Это означало, что под влиянием России ЕС решил взглянуть на отношения со своими соседями в рамках новых условий. Документ об ассоциативном членстве подписали только Грузия и Молдова. Другие участники программы заняли иную позицию. Это означает, что с 2013 года программа «Восточное Партнерство» внутренне распалась, утратила однородность в плане целей своих членов. Неслучайно уже на Рижском саммите (2015 г.) были определены четыре новых базовых направления «Восточного Партнерства». Они конкретно включают укрепление экономики, управления, связей и консолидацию обществ. На пятом саммите «Восточного Партнерства» (Брюссель, 2017 г.) по этим четырем направлениям были определены двадцать основных целей до 2020 г.

Новые цели включают такие сферы, как социальная, коммуникативная, экономическая, управленческая, инфраструктурная и информационная. Здесь членство в ЕС не отходит на второй план. Просто для достижения данной цели ЕС обновил инструменты работы с государствами, входящими в программу. При этом Брюссель начал глубже, серьезнее и основательнее учитывать фактор Москвы. Тезисы, изложенные в документе Комитета по иностранным делам ЕС за 2018 год «Отчет о реализации политики безопасности и общей внешней политики», представляют интерес в плане новых аспектов «Восточного Партнерства». В докладе-отчете глобальная геополитическая картина анализируется как неопределенная, противоречивая, полная рисков и неожиданностей среда. Исходя из этого, в нем дается характеристика внешнеполитического курса ЕС и сотрудничества в рамках программы «Восточное Партнерство». В документе говорится, что безопасность, суверенитет и территориальная целостность стран-партнеров имеют большое значение для ЕС. В то же время в нем подчеркивается важность реализации основных целей, установленных до 2020 года. Поэтому на данном этапе ЕС рассматривает «Восточное Партнерство» в более широком контексте и всесторонне (см.: Annual report on the implementation of the Common Foreign and Security Policy (2018/2097(INI)) // http://www.europarl.europa.eu/doceo/document/A-8-2018-0392_EN.pdf, 26 ноября 2018 г.).

Таким образом, программа «Восточное Партнерство» подошла к своему 10-летнему юбилею в условиях серьезных преобразований в ее первоначальном содержании. Под влиянием быстро меняющихся геополитических условий программа начала приобретать новые оттенки в содержании и целях на фоне внутренних структурно-функциональных преобразований ЕС. В этих рамках были разработаны индивидуальные подходы для каждой из стран-партнеров. В частности, уровень участия стран Южного Кавказа в «Восточном Партнерстве» неодинаков. Этот момент нашел свое наибольшее отражение на международной конференции, посвященной 10-й годовщине программы «Восточное Партнерство» в Батуми 11-12 июля 2019 года.

Конференция подчеркнула успешность в целом программы «Восточное Партнерство». В этом контексте президент Совета Европейского Союза Дональд Туск заявил: «Будут рассмотрены новые возможности для продолжения и дальнейшего укрепления политической и экономической интеграции со странами-партнерами. Чтобы сотрудничество было еще более прочным, помимо государств, необходима поддержка и со стороны гражданского общества и бизнес-сообщества». Повседневная жизнь подтверждает успешность программы «Восточное партнерство» (см.: Donald Tusk: Avropa İttifaqı «Şərq Tərəfdaşlığı» proqramına üzv ölkələrlə əməkdaşlığı daha da gücləndirəcək / AZƏRTAC, 11 июля 2019 г.).

Позиции трех стран: образцовая модель, предложенная Азербайджаном

Из этих заявлений видно, что Брюссель намерен усиливать наряду с экономической интеграцией и политическую интеграцию со странами, входящими в «Восточное Партнерство». Это означает, что ЕС стремится поддерживать стратегическую линию расширения. Для этого организация предпочитает курс на активную работу не только с государствами, но и с гражданским обществом и деловыми кругами. Все это должно быть конкретно реализовано в приоритетных до 2020 года двадцати направлениях.

В свете данных идей особо актуален тезис, выдвинутый заместителем министра иностранных дел Махмудом Мамедгулиевым, представлявшим Азербайджан на конференции в Батуми, о том, что «Будущее и успех программы «Восточное Партнерство» ЕС зависят от поддержания стабильности и безопасности в регионе». Так, существующие в регионе конфликты сыграли значительную роль в расхождении позиций стран Южного Кавказа в программе «Восточное Партнерство». Брюссель же не уделял достаточного внимания этой стороне вопроса. Выражаясь конкретнее, здесь не предприняли серьезных усилий, чтобы остановить агрессора.

Глядя на эту ситуацию сквозь призму 10-й годовщины принятия программы, упомянутый выше оптимистический тезис Д.Туска не кажется убедительным. Ведь, если ЕС за этот период не убедил Армению отказаться от агрессивных планов, то о каком успехе и «большем сближении» может идти речь? Причем много рисков обнаруживается при рассмотрении проблемы с точки зрения приоритетной для самого Евросоюза проблемы безопасности.

Реальность такова, что один участник программы «Восточное Партнерство» нарушил территориальную целостность другого участника. А одним из требований ЕС в рамках этой программы является обеспечение территориальной целостности государств-членов. И до сих пор Брюсселю не удалось объяснить эту парадоксальную ситуацию. Азербайджан всегда развивал сотрудничество с ЕС. Азербайджан – место, где проходят международные энергетические и транспортные коридоры, связывающие Европу и Азию. Местом слияния коридоров «Восток-Запад», «Юг-Запад» и «Север-Юг» на Южном Кавказе является Азербайджан. Кроме того, Азербайджан – активный участник и инициатор проекта «Южный Газовый коридор», который будет играть ключевую роль в энергетической безопасности Европы. Кроме того, в Азербайджане совершенствуется управление в соответствии со стандартами и требованиями ЕС, укрепляется законность, усиливается борьба с коррупцией. В частности, Азербайджан на должном уровне выполняет свои обязательства в рамках «Восточного Партнерства». Но для продвижения вперед должна быть предотвращена агрессия Армении. Именно пассивность ЕС и, возможно, его желание в определенной степени покровительствовать армянам и являются барьером на этом пути. Каково в свете этих реалий место Армении, Азербайджана и Грузии в программе «Восточное Партнерство», имеющей 10-летнюю историю?

Вывод, к которому пришел С.Маркедонов в этом вопросе, таков: «У всех трех стран Закавказья разные позиции по сотрудничеству с ЕС. Грузия видит в Брюсселе силу, способную помочь в решении проблемы территориальной целостности страны. Армения в условиях региональной изоляции стремится к диверсификации экономических связей без отказа от стратегического союза с Россией. Азербайджан же ориентирован, скорее, на бизнес-модель без принятия жестких обязательств по правам человека и гражданским свободам» (см.: Сергей Маркедонов. 10 лет Восточного партнерства ЕС: уроки для Азербайджана, Армении и Грузии / «Евразия. Эксперт», 17 июля 2019 г.).

Если взглянуть на эти моменты в контексте вышеупомянутых особенностей, можно выявить конкретные признаки разных позиций всех трех стран Южного Кавказа в программе «Восточное Партнерство». Брюссель считает Грузию лидером программы на Южном Кавказе. Так, Тбилиси стремится сблизиться с ЕС во всех направлениях, посредством ЕС решить проблему территориальной целостности, являясь ассоциированным членом этой организации. Но все это – политические факторы. ЕС все еще не удалось обеспечить территориальную целостность Грузии.

На международной конференции в Батуми, посвященной 10-летию «Восточного Партнерства», Д.Туск обвинил на словах Россию. И это уже стало традицией: официальные лица ЕС резко критикуют Москву в своих заявлениях, но ни одно из этих заявлений не реализуется на практике. Значит, ЕС не в состоянии полностью обеспечить безопасность даже страны, которую считает ближе всех себе в регионе. Тогда о какой ведущей позиции Грузии в программе «Восточное Партнерство» может идти речь? При определенных условиях об этом можно вести речь только в политическом плане.

И до сих пор неясна польза этой «ведущей позиции» для независимой национальной государственности. В частности, в контексте радикальных столкновений, отмечающихся в политической среде Грузии за последнее время, вероятность разных оценок деятельности Тбилиси в рамках «Восточного Партнерства» будет возрастать. В то же время можно с сомнением относиться к тому, какие льготы обещает государственности ассоциативное членство в ЕС. Все это показывает, что существует некоторое противоречие между теоретической и практической оценками участия Грузии в «Восточном Партнерстве».

Армения в этом отношении находится в еще более сложном и противоречивом положении. В 2013 году Ереван ввел ЕС в заблуждение. Армения вступила в Евразийский Экономический Союз (ЕАЭС), в котором лидирует Россия. Серж Саргсян, возглавлявший тогда Армению, объяснил это необходимостью обеспечения безопасности страны. Российские эксперты теперь выдвигают идею о том, что Европа не потерпела бы оккупации Арменией территории другого государства и оказала бы давление на Ереван, чтобы заставить его признать территориальную целостность Азербайджана.

Выходит, что Армения, делая геополитический выбор, отдала предпочтение силе, которая оправдывала ее агрессивную политику. Однако странно, что наряду с Ереваном о демократичности Армении говорят и в Брюсселе. После прихода Никола Пашиняна к власти под уличным давлением чаще стали употребляться такие выражения, как абсурдная «армянская демократия», «демократические стороны древнего армянского государственного управления» и т.п.

В ЕС даже выдвигают бессмысленный тезис об объединении на Южном Кавказе «армянской демократии» и «грузинской демократии». Во-первых, демократия не имеет этничности. Во-вторых, никто не может высказаться по конкретным признакам армянской или грузинской демократии. Нет никакого «научного» объяснения того, что же означает эта абсурдная и нелепая идея. В таком случае пришлось бы согласиться с выражениями типа «французская демократия», «английская демократия», «немецкая демократия», «греческая демократия», вследствие чего вообще утратит свой смысл выражение «критерии демократии».

В этом плане несерьезно говорить о какой-либо демократии в Армении и «участии» государства-форпоста в программе «Восточное Партнерство». Армении нет в этой программе – она занимается манипуляциями и обманчивыми маневрами. Подписание в 2017 году соглашения об углубленном и всестороннем сотрудничестве между ЕС и Арменией носит всего лишь показательный характер. До сих пор между сторонами не была реализована ни одна программа. А словесная похвала сохраняет свое значение. Напротив, руководство Армении-члена ЕАЭС из кожи вон лезет, чтобы «укрепить» связи этой организации с различными странами. Значит, Ереван все еще находится меж двух огней: с одной стороны, – России, с другой, – ЕС.

На фоне сказанного Азербайджан демонстрирует в рамках «Восточного Партнерства» поистине образцовую деятельность. Эксперты подчеркивают, что Азербайджан занимал взаимовыгодную линию сотрудничества с ЕС до и после украинского кризиса 2013 года. Поэтому, как бы ни были напряженны геополитические отношения между Россией и Западом, они не оказали какого-либо влияния на Азербайджан. В этом контексте важным событием в рамках «Восточного Партнерства» является согласование Азербайджаном вновь приоритетов сотрудничества с ЕС и обсуждение нового документа о стратегическом сотрудничестве. Азербайджан достиг общего знаменателя с ЕС о сотрудничестве в направлениях укрепления институционального сотрудничества и повышения эффективности управления, экономического развития и расширения рыночных возможностей, энергоэффективности и гибкости. Все это – конкретные и реальные факторы. Их реализация еще более сблизит Азербайджан и ЕС. При этом имеет значение и отсутствие политической и идеологической мотивации, поскольку данный момент не превращает Азербайджан в мишень геополитических игр. Именно поэтому слова верховного представителя ЕС по внешней политике и безопасности Федерики Могерини о том, что «...богатый нефтью и газом Азербайджан стремится к более тесным и равноправным отношениям с ЕС» представляют значительный интерес.

Таким образом, десятилетняя история программы «Восточное Партнерство» показывает, что три страны Южного Кавказа пришли к разным позициям. Грузия, считающаяся ведущей страной в регионе с точки зрения интересов Брюсселя, в более широком плане кажется недостаточно уверенной. Армения колеблется между двумя силами из-за ее запутанного и неопределенного геополитического выбора. Поэтому ей не удалось сделать что-либо конкретное по «Восточному Партнерству». Азербайджан же в рамках «Восточного Партнерства» еще более углубляет сотрудничество с Европейским Союзом, взяв за основу свои национальные и государственные интересы. С этой точки зрения Азербайджан можно рассматривать как наиболее перспективную в плане этой программы страну региона.

Камал Адыгёзалов

Похожие статьи

Дипломатический уголок

Дипломатические представительства Азербайджана

↳Новый проект

Инопресса

Президент Грузии разбалансировала Закавказье
16 марта 2019 Коммерсантъ

Президент Грузии разбалансировала Закавказье

Саломе Зурабишвили поддержала Азербайджан в карабахском конфликте

Далее...
Foreign Policy: Постреволюционная вечеринка в Армении закончилась
16 октября 2018 Foreign Policy

Foreign Policy: Постреволюционная вечеринка в Армении закончилась

В журнале Foreign Policy опубликована статья о коррупции и политических противостояниях в Армении.

Далее...