Восточная Азия как арена противостояния геостратегических интересов | Newtimes.az – Информационно-аналитический портал

THE THINKING OF FUTURE
МЫ РАСКРЫВАЕМ ВСЕ ТАЙНЫ МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ

Восточная Азия как арена противостояния геостратегических интересов

Ваша местоположение: Главная »» Политика »»
 0 комментарии Line Spacing+- AFont Size+- Печать
2568
Line Spacing+- AFont Size+- Печать

Баку, 1 апреля 2016 – Newtimes.az

В начале XXI века центр тяжести международной политики все больше смещается в сторону Азиатско-Тихоокеанского региона, в котором особое значение играет Восточная Азия. Все ведущие мировые экономики сейчас заинтересованы в более плотном сотрудничестве со странами Восточной Азии, которая становится мировым полюсом роста. Процессы региональной трансформации способствуют образованию нового макрорегиона «Большой Восточной Азии» – Восточной Азии в ее расширенном понимании, включающей Северо-Восточную, Юго-Восточную и Южную Азию (прежде всего Индию), государства Центральной Азии, а также США и Россию. Ведущую роль в усиливающихся процессах взаимозависимости в этом огромном ареале играют великие державы – Китай, Япония, Индия, США и Россия, способные структурировать региональное пространство вокруг себя.

Как изменилось соотношение сил между двумя «традиционными» великими державами в Восточной Азии, Китаем и Японией в начале 2010-х годов? Китайский исследователь Цзянь Ян, анализируя усиление Китая и позиции Японии, отмечает значительное усиление комплексной мощи КНР, прежде всего базирующееся на стабильно высоких темпах экономического роста, начиная с политики реформ и открытости, провозглашенной Дэн Сяопином в 1978 году (свыше 9,5%), на фоне относительного ослабления мощи Японии.

Японское экономическое чудо 1960-1980-х годов сменилось «потерянными десятилетиями» после того, как в конце 1980-х – начале 1990-х годов лопнула «экономика мыльного пузыря», и до 2008 г. средние темпы прироста ВВП в Японии составляли 1,1% в год. Позиции Японии в Восточной Азии значительно ослабли в результате неспособности страны выйти из затяжной экономической рецессии, усиленной мировым финансово-экономическим кризисом, а также в результате «тройного бедствия 11 марта 2011 г.» (цунами, землетрясение и авария на АЭС «Фукусима-1»). В кризисном 2009 г. ВВП Японии сократился на 5,5%, восстановив докризисные показатели только в 2012 г.

В 2010 г. по номинальному объему ВВП Китай превзошел Японию (ВВП КНР по паритету покупательной способности превзошел ВВП Японии еще в 2002 г.), отодвинув ее на позицию третьей экономики мира. Это подкрепило тенденцию усиления позиций Пекина по сравнению с Токио. По демографическим показателям и степени обеспеченности территорией и ресурсами Китай существенно превосходит Японию, которая испытывает серьезную демографическую нагрузку ввиду старения населения. Еще одной проблемой Японии, ухудшающей ее позиции в конкуренции с Китаем, остается отсутствие четко артикулированной внешнеполитической стратегии и проблема позиционирования отношений с другими странами, прежде всего с Китаем и странами Юго-Восточной Азии, в контексте военно-политического альянса с США.

Внешнеполитическая стратегия КНР базируется на последовательном воплощении принципа «мирного развития», который предполагает создание благоприятной обстановки для целей экономического преобразования страны, поддержания внутриполитической стабильности, территориальной целостности, снижения опасений по поводу намерений Пекина и увеличения его регионального и международного влияния и престижа. Реализация этой стратегии, пришедшей на смену концепции «мирного возвышения» Китая, породившей недоверие в странах региона в его «мирном характере», привела к тому, что Китай выдвинулся на позиции одного из экономических лидеров в регионе, потеснив Японию, выступавшую главной движущей силой процессов регионализации в 1980-х и 1990-х годах, но утерявшую их вследствие азиатского кризиса 1997-1998 годов.

В то же время вывод о том, что усиление позиций Китая маргинализирует роль Японии в регионе был бы неправильным. Очевидно, что ее присутствие в Восточной Азии как экономического и технологического лидера по-прежнему фундаментально, но, в отличие от Пекина, у Токио практически не осталось ресурсных резервов для его наращивания. Он лишь стремится сохранить и консолидировать существующие позиции. При этом стоит принимать в расчет такие показатели, как доля Китая и Японии в торговле со странами АСЕАН, где Китай и Япония сохраняют примерно равные доли (11,7% у Китая и 11,4% у Японии в 2011 г.); доля прямых иностранных инвестиций Китая и Японии в страны АСЕАН, где Япония и другие развитые страны существенно опережают КНР (4% у Китая и 12% у Японии в 2006-2011 годах); ВВП на душу населения, отражающий реальный уровень жизни населения, по которому Япония почти в восемь раз превосходит Китай (6091 долл. у КНР и 46,720 долл. у Японии в 2012 г.); технологическое лидерство Японии и отставание Китая, который только ставит цель перехода на инновационную модель развития, а на деле практически полностью зависит от импортных технологий и ноу-хау (на 10 тыс. человек в КНР патентуется 11 изобретений, тогда как в Японии – 1700); а также тот факт, что Япония имеет одну из самых модернизированных и хорошо оснащенных армий мира, а ее морские силы самообороны, боевой потенциал которых в настоящее время превосходит ВМС КНР, несмотря на активную модернизацию последних, остаются самыми мощными в Азии.

В этих условиях КНР делает ставку на распространение мягкой силы, которая включает продвижение китайской культуры (в особенности с помощью Институтов Конфуция), политических ценностей (модель «Пекинского консенсуса», предполагающая авторитарную форму правления при развитии рыночной экономики) и привлекательность внешней политики, которая стала формулироваться на деидеологизированной и прагматичной основе. Это позволило нормализовать отношения с Южной Кореей, Вьетнамом, Индонезией и другими странами региона.

Несмотря на позитивные сдвиги в формировании прокитайски настроенных групп населения, потенциал привлекательности Китая все еще отстает от аналогичного влияния США и Японии. По оценке американского профессора Д. Шамбо, привлекательность китайской модели носит весьма ограниченный характер, и, несмотря на огромные усилия по наращиванию мягкой силы, имидж Китая в мире продолжает оставаться неоднозначным или негативным, за исключением лишь некоторых азиатских и африканских стран. С конца 2000-х годов репутация КНР в Азии ухудшилась из-за активной модернизации военного потенциала и ужесточения политики КНР в регионе. В идейном плане Китая в ЮВА просто нет и ни сам Китай, ни его модели политической организации и политического поведения как некая матрица для копирования в странах ЮВА, да и вообще в Азии, всерьез не рассматриваются.

В то же время, несмотря на популярность демократической модели и японской культуры в Восточной Азии, а также активную деятельность японских организаций, в особенности Японского фонда, мягкая сила Токио далеко не так влиятельна, как этого можно было бы ожидать. Причиной этого остается парадокс идентичности Японии, которая на Западе воспринимается как азиатская страна, а в Восточной Азии зачастую рассматривается как страна, слишком близкая Западу, для того чтобы считаться азиатской. Тем не менее страны АСЕАН в целом более положительно настроены к Японии, чем к КНР.

Присутствие США в Восточной Азии носит системообразующий характер с середины XX века и его основным инструментом всегда служила система «оси и спиц» в виде двусторонних военно-политических альянсов с Японией, Южной Кореей, Тайванем, Австралией, Филиппинами и Таиландом. США обладает самым мощным военным потенциалом в регионе. Тихоокеанское командование включает примерно 330 тыс. человек (в том числе гражданский персонал), 180 кораблей, в том числе пять ударных авианосных групп, две тысячи самолетов, пять армейских бригад и две дивизии морской пехоты. США до сих пор остаются технологическим лидером в регионе наряду с Японией и одним из главных торговых партнеров АСЕАН с долей 8.3% от общего объема товарооборота.

Параллельно наметилась тенденция возвышения еще одного азиатского гиганта – Индии, демонстрирующей стабильные темпы прироста ВВП (около 5-6% в год в течение последних 20 лет), обладающей значительной военной мощью и вторыми после КНР демографическими ресурсами. Отсутствие комплементарной взаимозависимости с государствами Южной Азии подтолкнуло Индию к усилению внешнеполитического и экономического взаимодействия со странами Восточной Азии в рамках политики «смотреть на Восток» (Look East Policy), выдвинутой в 1991 г.

Экономические позиции Индии в Восточной Азии не определяющие, но проявляют тенденцию к быстрому росту. Товарооборот Индии со странами АСЕАН с начала 1990-х годов увеличился в 18 раз, сделав Индию 8-м партнером Ассоциации с долей 3% от общего объема. Сотрудничество с демократической Индией, отношения которой с Китаем сохраняют конфликтный потенциал, представляется привлекательной возможностью для США и Японии. Растущей способности Китая проецировать силу не только в Тихом, но и Индийском океане Япония стремится противопоставить идею «ромба безопасности» (security diamond) в составе Австралии, Индии, Японии и США – демократических стран, уважающих верховенство закона и права человека, «для защиты морского пространства от Индийского до западного побережья Тихого океана». Усиление Индии, ее стремление превратиться в один из центров силы в мире и активизация политики Китая на периферии этой страны приводят к подключению Южной Азии к региональным процессам в Восточной Азии и к образованию общего макрорегиона. Это подтверждает приглашение Индии войти в состав Восточноазиатского саммита (ВАС) уже на этапе его основания в 2005 г.

Анализ региональных процессов показывает – определяющее влияние на расстановку сил в Восточной Азии продолжают играть Китай, Япония и США. Являясь экономическими лидерами, инициаторами интеграционных проектов и имея военный потенциал, существенно превосходящий остальные страны региона, они признаются в качестве ключевых центров силы в Восточной Азии, и от их политики зависит стабильность в данном регионе. Позиции России и Индии в данной расстановке сил значительно слабее и пока не могут рассматриваться в качестве полновесного фактора в формирующемся макрорегионе. В то же время происходит стремительное укрепление положения этих государств, что совпадает с заинтересованностью многих стран региона – в Индии как противовесе Китаю, а в России как в «важном игроке».

Изменения в расстановке сил и сложная конфигурация отношений великих держав в Восточной Азии привносят нестабильность в данный регион, которая выражается в обострении территориальных споров и в конкуренции форматов региональной экономической интеграции между Всеобъемлющим региональным экономическим партнерством в формате АСЕАН+6 без США (Regional Comprehensive Economic Partnership, RCEP) и Транстихоокеанским партнерством, формирование которого проходит под эгидой США заведомо без участия Китая.

Парвин Дарабади,

доктор исторических наук, профессор

Похожие статьи

Featured sections

Дипломатический уголок

Дипломатические представительства Азербайджана

↳Новый проект

Инопресса

Президент Грузии разбалансировала Закавказье
16 марта 2019 Коммерсантъ

Президент Грузии разбалансировала Закавказье

Саломе Зурабишвили поддержала Азербайджан в карабахском конфликте

Далее...
Foreign Policy: Постреволюционная вечеринка в Армении закончилась
16 октября 2018 Foreign Policy

Foreign Policy: Постреволюционная вечеринка в Армении закончилась

В журнале Foreign Policy опубликована статья о коррупции и политических противостояниях в Армении.

Далее...